Читаем без скачивания Терпение дьявола [litres] - Алексей Соколов

Открыв второй отсек и запустив в него руку, сталкер первым делом вытащил толстый потрепанный блокнот. Беглый осмотр имеющихся в нем записей ничего не дал – от «врачебного» почерка непосвященным проку мало. Вслед за блокнотом на свет появился карманный набор пластиковых карт местности, радиационный дозиметр, полулитровая жестяная фляга, в которой плескалась какая-то жидкость, плитка шоколада, обернутая в фольгу без каких-либо намеков на название, и початая пачка табака. Последняя сразу перекочевала в руки Колоды.

– А покойничек-то, мир его праху, гурманом был, – довольно сказал старый зэк. – Может, там и трубочка найдется?

– Сейчас посмотрим. – Сапсан пошуровал в ранце. – Нету. В кармане, наверное, нес.

– Ну все равно подгон жиганский, – удовлетворенно заключил Колода, разворачивая пачку и принюхиваясь к черно-коричневой смеси. – У меня как раз последняя цигарка осталась.

Опустошив рюкзак, сталкер, как рекомендовалось при осмотре незнакомого хабара, поднес свеженайденный дозиметр к контейнеру и стал скручивать крышку. Дисплей дозиметра не показал никаких отклонений от местной нормы радиации, когда красная лампочка, потеряв контакт с корпусом контейнера, мигнув, потухла.

– Сейчас рванет, – попытался сострить Питон, заглядывая через плечо сталкера.

– Не ляпай под руку, – буркнул Сапсан, снимая крышку. – Готово. Кто там у нас? Оп-па!

Зона рождает множество загадок, сущность которых удается выяснить не сразу и, как правило, только опытным путем. Артефакты – странные по форме и аномальные по происхождению предметы – как раз из таких загадок. И сейчас один из них, излучая яркие сине-фиолетовые всполохи, почти выкатился на ладонь Сапсана. Не успев коснуться светящегося шарика, сталкер сбросил его на землю.

– Чего ж бросаешь красоту такую? – спросил Колода, вместе с Питоном восхищенно разглядывая мерцающую диковинку размером с грецкий орех. – Ишь как переливается. Это что, и есть артефакт?

– Он самый. – Сталкер поднял тонкую веточку и перевернул артефакт на другой бок, чем вызвал новые световые переливы. – Мне подобные экземпляры не попадались, и ни от кого про них не слышал. Поэтому руками трогать не советую – черт его знает, откуда он такой взялся и какие у него свойства. В руку возьмешь, а потом нос отвалится. И еще что-нибудь. Лучше так посмотрим, а потом обратно в контейнер положим. Будет возможность – разберемся.

– Нос и еще что-нибудь обычно от других вещей отваливаются, – ответил Колода. Однако, чуть подавшись назад, согласился: – Хороша Маша, да не наша. А смотреть точно без опаски можно?

– Можно. Он не радиоактивный, я проверил, – ответил Сапсан. – Артефакты, вообще, разные бывают. Одни, например, как источники энергии работают или нуклиды из организма выводят. Некоторые кровь так разбавят, что не остановить потом, а какие-то вообще никак своих свойств не проявляют – эти самые дешевые, их только как красивую побрякушку носить. Самых разных много, но, вообще, их у нас все наперечет знают, хоть и не каждый в руках держали. А такой я впервые вижу.

– Костер-то будет? – нетерпеливо спросил Питон. – Цацка классная, но если от нее никакого кайфа, то давайте уже пожрать замутим.

– Согласен. – Колода взял блокнот и вырвал из него пару листков. – Растопка есть. Запаливай, Игорь.

На этот раз огонь занялся быстро. Небольшой ветер лениво рассеивал белые клубы густого дыма, поднимавшиеся от влажного валежника. Но беспокоиться о серьезной маскировке не было никакой нужды. От Периметра их не видать, а со стороны Зоны здесь и бояться некого – мутанты на окраинах понимают, что возле костров не легкая добыча собирается, поэтому дым за три версты обходят. Другое дело – мародеры. Правда, здесь их быть не должно. Вроде бы.

Подождав, пока пламя разгорится нормально, Сапсан подбросил в костер несколько принесенных Питоном веток. Тем временем Колода развязал мешок, который они тащили от самого «столыпина», и выудил из него двухлитровую пластиковую бутылку с водой, огромную железную кружку и маленький бумажный кулек.

– Чифирить не будем, – сказал он, – а вот чайку дернем. Я заварю, а ты, Питон, хлеба пока отрежь. Он там, в мешке. И канатик тоже.

Спортсмен вытащил не очень аппетитного вида ржаную буханку, зажал ее коленями и, намотав на пальцы концы самодельной бечевки, быстро начал пластать хлеб на аккуратные ломти, пользуясь ею, как пилой. Заметив удивленный взгляд сталкера, Колода сдержанно улыбнулся.

– А ты как думал? На нашей зоне тоже артефакты есть. Ножи в дефиците, вот и приспособился народ. Моток ниток в умелых руках может такие чудеса творить, что на воле и не додумаешься. Сплетешь такой канатик – и хата на связи. Через окно к соседям коня запустил и, к примеру, сигареты загоняешь. А они заваркой поделятся. Заварку, кстати, держи вот. Только кругаль аккуратней поставь, чтоб не опрокинулся.

Через четверть часа все трое сидели у тлеющих углей и, передавая друг другу горячую кружку, по очереди пили обжигающий чай. Вороны, изредка пролетавшие над верхушками оголяющихся деревьев, нехотя каркали, будто возмущаясь странной компанией, оказавшейся в их охотничьих угодьях.

Сапсан давно заметил, что вороньи крики действуют на него удручающе. Они могли испортить настроение даже тогда, когда хабар приятно тянет плечи, а до Периметра с уже отключенным током остаются две-три сотни метров. Каркнет лениво какая-нибудь дура над самой головой, а в голове словно оживает мерзкий червяк и шепчет гнусно – все кончается. И хабар твой, сталкер, кончится, и деньги кончатся. И снова полезешь искать на свой горб новых приключений. Вот только повезет ли вернуться в следующий раз – это вопрос, сталкер. Большой вопрос.

Ладно, лирика потом. А сейчас ближе к делу.

Отправив в рот последний кусок вязкого, напоминающего пластилин хлеба, Сапсан взял найденную в ранце стопку карт и начал ее вдумчиво разбирать. Карты оказались не шибко подробные, но определить место входа удалось довольно быстро. Граница с Белоруссией прямо на север, но идти напрямки – значит идти через Припять. А вот туда-то как раз совсем и не тянет. Вообще, если по совести, то с такими напарничками под боком и одним патроном в стволе надо просто идти к ближайшему КПП и уповать, что караул на подходе не пристрелит. Но где мы, а где совесть.

Значит, будем думать. Впрочем, думать тут нечего. Умный гору обойдет. Если еще немного углубиться, а потом уйти направо, то можно эдаким макаром прочесать до самого упора, сиречь – до Скрябы. На окраине риск закончить свой жизненный путь в лапах какой-нибудь зверюги практически нулевой. К тому же здесь и аномалий серьезных обычно не бывает. А по дороге можно какой-нибудь мелочи артефактной набрать и к Скрябе заявиться уже с хабаром. Так что расклад вроде бы неплохой. Неплохой.

Уложив карты обратно в ранец, Сапсан встал и, невзирая на протестующие возгласы зэков, решительно стал затаптывать умирающий костер. Посидели, подзаправились, надо и честь знать. Тут вам не курорт. Пора бы напомнить этой уголовной парочке, куда они попали.

– Значит, так, граждане бандиты. Рассвело окончательно, поэтому хорош рассиживаться и пора топать. Судя по картам, нам на север, а это вон туда, – сталкер махнул рукой, указывая направление. – Пройдем еще с километр и заберем вправо, чтобы не встретить все те радости, которые вовсе не радости. По моим прикидкам, дня через два-три будем на границе. Вопросы есть?

– Есть один, – сказал Питон, с деланой задумчивостью разглядывая обрез, который держал в руках. – А ты че, в натуре, раскомандовался? Думаешь, если жути нагнал – то и начальника включить можно? Давай, слышь, обороты сбавь.

– А Питоша прав. – Колода, затоптав окурок, встал. – Игорек, тут лохов нет, разводить некого. С такой твариной, которая на горке осталась, мы, сам понимаешь, и вдвоем, если что, управимся. Я поначалу-то решил, что без тебя сложно будет. Но сейчас других страстей что-то не вижу. И есть ли они, кроме артефакта этого красивого? Может, на горке и закончились? Так что давай без гонора, чтоб все ровно было. Лады?

Сапсан расплылся в циничной ухмылке. Без гонора? Конечно, о чем речь, господа. Хотите в демократию поиграть? Посмотрим, после какой по счету оторванной или отъеденной конечности вы поймете, что здешняя жизнь не предусматривает равноправия. Что проводник – это царь, бог и воинский начальник, а все остальные должны молчать, кивать и слушаться. Хотите? Давайте поиграем.

– Да конечно, парни! – сказал он. – Ну погорячился. С кем не бывает. Волнуюсь все-таки. Так идем?

– Идем-идем, – ответил Питон, собирая остатки их нехитрого завтрака. – Цацку только подбери.

Тучи окончательно поглотили небо, затянув редкие голубые проплешины белесой пеленой. Ветер стих, и вместе с ним исчез вкрадчивый шелест немногих оставшихся на деревьях листьев. Даже вода в лужах, еще недавно звонко хлюпавшая под ногами, будто стала гуще и уже не вздымалась брызгами, а медленно обволакивала подошвы башмаков.